Жизнь одного химика. Том 2 - Страница 62

Как было указано выше, в России во время войны Химический Комитет приступил к постройке в Юзовке первого завода каталитического окисления аммиака воздухом и в то-же время разрабатывал проект завода кальций-цианамида. Прекращение войны и гражданская война помешали выполнению этих задач, но обе эти проблемы не переставали интересовать нас, и потому представлялось крайне интересным воспользоваться моим пребыванием в Германии и ознакомиться с этими процессами на заводах Bayerishe Stickstoff Werke. Я не переставал настаивать перед Президиумом ВСНХ, что наша главная химическая задача на ближайшее время состоит в постройке заводов связанного азота, т. е. получения аммиака из элементов водорода и азота (способ Габера), а также и кальций-цианамида, который может быть, употреблен в качестве удобрительного средства в мирное время; в военное-же время он может служить также и для получения аммиака, а, следовательно, и азотной кислоты.

Первое свидание мое с Каро состоялось вечером в присутсвии Макодзюба в его конторе. Здороваясь со мною, он начал сразу говорить по русски на вполне понятном диалекте, и об’яснил мне, что его отец до войны жил в Лодзи и был там довольно продолжительное время болгарским консулом, а потому Каро и научился русскому языку еще в детстве, и так как он любил читать русскую литературу, то он не утерял способности говорить и понимать по русски. Это в значительной степени облегчило мои переговоры с Каро, и Макодзюб с этой точки зрения был совершенно не нужен, но его присутствие было очень полезно, чтобы записать весь разговор по русски и по немецки, и немецкую копию представить в Bayerishe Stickstoff Werke.

Д-р Каро с самого начала заявил мне, что со мной он уже познакомился в Лондоне на 7-ом Международном Конгрессе по чистой и прикладной химии в 1909 году, где он впервые делал доклад о получении кальций-цианамида. Он был со мной очень любезен и заявил мне, что он, совместно со своим компаньоном Michael, был бы очень рад начать работу в России, так как он находил, что Германия и Россия должны находиться в дружбе ввиду многих общих интересов. Я с своей стороны указал ему, что немецкая техническая помощь для нас является крайне необходимой и перечислил те насущные вопросы, которые наиболее интересуют в настоящее время СССР. На прощанье он сказал, что он подумает о всех возбужденных мною проблемах и постарается в самом ближайшем времени устроить новое свидание и познакомить меня со своим компаньоном. В заключении он заявил мне, что он очень ценит мои работы по катализу и высоким давлениям и считает, что они сделали эпоху в химии, так как с моей легкой руки стали применять высокие давления также и в промышленности.

После моего приезда в Берлин я позвонил в Далем, в Кайзер Вильгельм Институт, к профессору Ф. Габер, с целью узнать, когда я мог бы его повидать. Дело в том, что я по своей натуре был очень застенчивым человеком и никогда не напрашивался на знакомство. Но перед моим от’ездом заграницу я виделся с А. Е. Мозером, профессором Московского Технического Училища, который только что вернулся из заграничной командировки и сообщил мне, что Габер, узнав от него, что я скоро буду в Берлине, просил его сообщить мне, чтобы я непременно заехал к нему. На мой телефонный звонок проф. Габер любезно ответил мне, что будет очень рад видеть меня в этот-же день, в 6 часов вечера, и указал мне подробно маршрут в его Институт в Далеме. Было ровно б часов вечера, когда я поднялся на верх из подземной железной дороги; было очень темно, и я немного замешкался, чтобы лучше ориентироваться, как был окликнут одним господином, который спросил, не я ли профессор Ипатьев. На мой утвердительный ответ, он представился мне; это был сам профессор Габер, — и мы пошли к нему на квартиру. Такая личная встреча меня очень тронула и показала мне, что мои научные работы действительно оцениваются высоко, если такой выдающийся немецкий ученый идет на вокзал меня встречать. Наша дружеская беседа продолжалась не менее двух часов и касалась различных тем, но главным образом сосредоточивалась на вопросах, касающихся экономического состояния России. По его убеждению, Россия, как страна земледельческая, должна развить свое сельское хозяйство до совершенства и быть кормилицей всей Европы и поставлять всякого рода сырье; он был против широкого развития обрабатывающей промышленности, так как находил, что без помощи иностранной промышленности она не может подняться на такую высоту, чтобы конкурировать с западной индустрией. Я ему возражал в том смысле, что мы не думаем теперь о конкуренции, но для развития того-же сельского хозяйства нам необходимы и машины, и удобрительные туки, и т. п., и эти предметы нам необходимо изготовлять у себя дома. Кроме того, для обороны такой громадной страны, какой является СССР необходимо озаботиться установкой современных методов получения азотной кислоты, а, следовательно, и аммиака, так как доставка чилийской селитры во время войны может совершенно прекратиться. Проф. Габер был очень любезен и пригласил осмотреть его лабораторию после Рождественских праздников, познакомил меня со своей молодой супругой и маленькой дочкой. Я очень благодарил его за внимание и сказал, что с большим удовольствием воспользуюсь его приглашением; но так как в самое ближайшее время я должен был уехать в Англию и Францию по делам промышленности, то я попросил позволения уведомить его, когда я вернусь в Берлин и установить время посещения его лаборатории. На прощанье он дал мне несколько рекомендательных писем к известным промышленникам, прося оказать мне содействие по осмотру немецких заводов. Это было мое первое знакомство с Габером, и при разговоре я заметил, что он не совсем здоровый человек: в нем замечалась какая-то нервность и было похоже, что он страдал какой-то внутренней болезнью; все время он пил газированную воду и говорил, что чувствует громадную жажду. Он сообщил мне, что собирается в далекое путешествие и намерен посетить Японию и Америку.