Жизнь одного химика. Том 2 - Страница 68

Наше посещение заводов перерабатывающих сланцы было очень для нас полезным; мы ознакомились тогда с новым способом получения парафина и газолина, который целиком шел для автомобилей; но должен заметить, что качества получаемого таким путем газолина были ниже среднего.

Перед моим от’ездом в Бельгию я имел новое свидание с Красиным, который вернулся из Москвы, где он одержал в Совнаркоме полную победу, удержав все функции внешней торговли в своих руках. Неизвестно, какие разговоры он вел в Москве относительно дальнейших сношений с Уркартом, но только он обратился ко мне с просьбой постараться свидеться с Уркартом и наладить между ними снова деловые переговоры. Я, конечно, не замедлил снестись с Ф. А. Ивановым и в очень скором времени был принят Уркартом в его конторе вместе с Ф. А. Он прекрасно говорил по русски, что значительно облегчало нашу беседу. Он очень сожалел, что Россия попала в такое положение; он и его жена привыкли жить в российских условиях на Урале, очень тепло отзывались о русском народе и готовы были каждую минуту вернуться обратно. Когда я поднял вопрос о причине разрыва отношений между ним и Красиным, то он мне заявил, что причиной является сам Красин, и об’яснил, почему были прерваны переговоры. Со своей стороны, я постарался ему дать понять, что советское правительство желает возобновить переговоры и что я незамедлительно передам ‘Красину его ответ. Тогда Уркарт заявил, что он готов вступить в деловые сношения, если Красин возьмет на себя инициативу в их возобновлении.

После моего доклада Красину, он решил возобновить переговоры, и в результате были выработаны приемлемые условия для отдачи Кыштымских медных заводов на концессию английской компании. С этим проектом примерно через полгода, Красин отправился в Москву, и внес его на обсуждение Совнаркома. Ленин в то время оправился от первого удара и мог председательствовать в Совнаркоме. Однако, несмотря на все выгоды, которые рисовались для СССР от этой концессии, Совнарком отклонил ходатайство Красина и концессия не состоялась.

Мне пришлось еще раз повидать Уркарта, так как он пригласил меня на обед в свой дом. Мне пришлось познакомиться с его супругой, красивой и милой женщиной, которая очень тепло вспоминала о жизни в России. После обеда мы провели несколько часов в очень интересной беседе, во время которой Уркарт рассказывал, что в Англии многие люди, близко стоящие к промышленности, ценят мою научную и техническую деятельность, и что, если бы в СССР со мной что-либо случилось, то у меня найдется много защитников в Англии. Он метко обрисовал мне характер Ллойд Джорджа, с которым был в очень хороших отношениях и, отдавая должное его государственному уму, отметил такие черты его натуры, которые не говорили в его пользу. По поводу вопроса об оздоровлении нашей финансовой политики я высказал ему некоторые свои мысли, и он посоветовал мне по этому поводу обратиться к бывшему члену совета министерства финансов Грубе, который проживал в то время в Берлине, и спросить его совета относительно целесообразности моих предложений. Уркарт рассказал мне о своем посещении СССР, о поездке на Урал и о визите к патриарху Тихону, которому он передал привет от архиепископа Кентенберийского. О переговорах с Уркартом и о моих предположениях, касающихся некоторых финансовых вопросов, я написал в одном из отчетов, которые я время от времени посылал В. И. Ленину.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПОЕЗДКА В БЕЛЬГИЮ

В конце января я и Фокин получили визы в Бельгию и отправились туда для переговоров с бельгийскими промышленниками, которые имели металлургические и химические предприятия в дореволюционной России. Г. Гомон, бывший директор Константиновских стекольных и химических заводов, жил в то время в Брюсселе и организовал нам свидания с целым рядом других лиц. Нам пришлось встретить директора правления ЮжноДнепровских заводов в Кадиевке Ефрона, директоров Бельгийских Металлургических заводов в Енакиеве, директоров правления Коксовых печей, Коппе (директоров братьев Британ), директора г. Piette (Piron), правление Содовых заводов Сольвей, правление Банка Société Genervise, которое главным образом кредитовало бельгийские предприятия в России, и несколько других более мелких промышленников, работавших долгое время в России. Мы посетили также Льеж, где имели беседу с директорами правления Таганрогских Металлургических заводов, причем один директор (не могу вспомнить его фамилию) говорил мне, что он так полюбил нашу страну, прожив в ней 30 лет, что готов вернуться каждый час, и хотел бы, чтобы три его сына, тоже инженеры, и он сам были бы погребены на русской земле. Мы видели также новые коксовые печи завода Coquerille, построенные вместо печей, разрушенных немцами в 1914 году. При осмотре бельгийских заводов мы поражались той энергии, с которой были реставрированы в короткий срок разрушенные немцами металлургические заводы.

Мы пробыли в Бельгии немногим более двух недель и должны констатировать удивительно дружеское и гостеприимное отношение, которые проявляли к нам бельгийские директора и инженеры. От всех деловых разговоров с бельгийцами, мы вынесли впечатление об их общем сильнейшем желании возобновить работу на своих заводах даже при создавшихся условиях в России. Когда я задавал вопрос, какой может быть для них интерес начать производство, если наш рубль совершенно не имеет никакой стоимости, то на это все они отвечали, что об этом нам не следует беспокоиться, так как в России всегда можно найти такой источник, который позволит сбалансировать их предприятия. Для возобновления заводов они были согласны дать новый кредит, который обещали им дать банки и соглашались снова вложить в русские дела, по приблизительному подсчету, около 500 миллионов бельгийских франков (золотом), если, как я предлагал, их заводы будут им отданы не в собственность, а в долгосрочную аренду. Не надо забывать, что в русские предприятия бельгийцы вложили громадные капиталы; по подсчетам банка, каждому бельгийцу (включая и детей) Россия была должна 500 франков. В банке Société Genervise нам показывали банковские книги и сказали, что все русские долги списаны за 1 рубль, и, несмотря на это, они готовы дать новые кредиты, — конечно, получив соответственные гарантии.