Жизнь одного химика. Том 2 - Страница 85

Я лично познакомился с Аршиновым уже в мою бытность председателем НТО, и, конечно, он вызвал во мне громадную симпатию и полную готовность помочь ему во всех его начинаниях. Я увидал в нем ученого-философа, для которого не на словах, а на деле любимая им наука была дороже всех радостей земных. Насколько его имя, как минералога, пользовалось уважением, можно заключить из того, что когда Геологическому Комитету потребовалось узнать, насколько богаты радием руды в Карачагаре, в Туркестане, то он обратился к Аршинову, чтобы тот указал знающего минералога, которого можно было бы послать для исследования этих горных пород. Аршинов указал на молодого способного ученого Ивана Денисьевича Курбатова, который и был послан в Туркестан для исследования этих руд. И. Д. Курбатов эмигрировал заграницу и впоследствии, будучи моим ассистентом в Америке, в лаборатории Universal Oil Products Co., рассказывал мне об этой поездке; хотя эти руды оказались бедными радием, но сделанные им исследования оказались очень ценными, и он в нескольких работах опубликовал свои результаты. Курбатов сообщил мне об этом факте и с замечательной похвалой и сердечностью охарактеризовал В. В. Аршинова, как человека, так и минералога.

На основании указанных соображений, я внес в Президиум ВСНХ предложение Коллегии НТО об отпуске кредита на постройку здания Минералогического Института. Это предложение я подкрепил указанием, что такая маленькая страна, как Норвегия (2.8 миллионов жителей), имеет в Осло чудный Минералогический Институт, возглавляемый известным минералогом Гольдшмидтом. Будучи в 1923 году в Осло, я познакомился со всеми отделами этого Института и тогда же решил добиваться постройки подобного учреждения в СССР. Я помню мой доклад по этому делу в Президиуме ВСНХ. (Наркомом ВСНХ был тогда Дзержинский). Я доказывал, что дальнейшие исследования совершенно немыслимы в том помещении, где ныне находится Институт, и предложил Дзержинскому лично убедиться в непригодности этого помещения и познакомиться попутно с теми задачами, которые ныне возлагаются на Институт; я предложил также назвать последний Институтом Прикладной Минералогии имени В. И. Ленина. В скором времени Дзержинский, действительно, посетил Институт Прикладной Минералогии, который был возглавляем Н. М. Федоровским, и вполне согласился с моими доводами. Но получить кредиты было не легко. Мне лично пришлось хлопотать в высших советских учреждениях, и в конце концов я был вызван в Финансовую Комиссию ВЦИК. Наконец, кредиты были отпущены, и, благодаря энергии Н. М. Федоровского и прекрасного архитектора Веснина (моего бывшего ученика по Институту Гражданских Инженеров), постройка нового Института пошла быстрым ходом. Через 1/ года здание было настолько готово, что можно было начать научные исследования.

В непродолжительном времени НТО выхлопотал кредиты для постройки зданий для еще двух Институтов, — для Института Удобрений и для Силикатного Института, старые помещения которых также не соответствовали важности их задач. Эти два здания было решено построить рядом с Институтом Прикладной Физики (на Ордынке). Таким образом образовался целый научный городок, который обнимал исследования, близкие по своему характеру и касавшиеся разнообразных неорганических соединений, необходимых для народного хозяйства. К моему уходу из НТО, все указанные здания частью были уже готовы, частью же находились в постройке.

Главная работа по организации исследовательских институтов лежала на Флаксермане, Лапиров-Скобло и Людвиге Карловиче Мартенсе. Флаксерман ведал финансовой частью НТО и, благодаря своим связям в партийных кругах, мог способствовать проведению, кредитов для НТО. Надо прибавить, что НТО с самого начала имел великолепного бухгалтера, отлично разбирающегося в финансовых вопросах и умело составляющего всякие сметы и расчеты. Сам Флаксерман был молодым человеком, 27-28 лет, коммунистом; его жена была важной персоной в секретариате Совнаркома. Он был студентом первого курса Московского Технического Училища по электротехническому факультету и хотя он был несомненно способным человеком, но работа в НТО отнимала у него так много времени, что едва ли он мог надлежащим образом проходить все научные предметы. Но так как многие профессора Училища отлично знали, какое положение занимает Флаксерман, от поддержки которого часто зависели кредиты для их научных лабораторий и Институтов, то, по слабости нашей человеческой натуры, они облегчали прохождение курса, и через 5 лет он получил звание инженера электротехника. Я не хочу этим вовсе сказать, что Флаксерман вышел плохим инженером, — об этом будут судить его коллеги; я только отмечаю здесь, что протекция и при социалистическом строе играет, быть может, еще большую роль, чем при строе капиталистическом. Он обладал довольно настойчивым характером и хитростью, был в хороших отношениях с Ягодой (ГПУ), но едва ли имел серьезное влияние при защите арестованных служащих НТО. В этом можно было убедиться, когда в 1922 году, в год моего вступления в НТО, был арестован член коллегии НТО, профессор физики Кравец. Ни мои хлопоты, ни хлопоты Флаксермана не помогли вернуть его из ссылки (Иркутск) ; там он пробыл несколько лет и потом получил место старшего физика в Академии Наук.

Моим заместителем по НТО был Людвиг Карлович Мартенc, с которым я познакомился еще в первый год моего назначения членом в Президиум ВСНХ. Хотя он был коммунистом, и его многие взгляды не соответствовали моим, но я очень скоро почувствовал уважение и симпатию к этому человеку. Узнав, что после его удаления из Президиума Людвиг Карлович остается не у дел, я тотчас же пригласил его быть моим заместителем, на что он охотно согласился. Он получил хорошее технико-механическое образование, а его отец имел в Москве механическую мастерскую и был состоятельным человеком. В лице Л. К. я нашел себе очень хорошего помощника в особенности потому, что он был партийцем. В НТО все служащие относились к нему с большим уважением и доверием; вскоре он был назначен директором Института Двигателей, который находился в Петрограде. Впоследствии он был директором Механического Института в Москве (бывшее Комиссаровское Училище) и редактором Технической Энциклопедии. Людвиг Карлович уделял очень много времени для работы в НТО, — в особенности в первое время. В минуты откровенности он жаловался мне на своих партийных товарищей, которые позволяли себе очень некрасивые выходки в отношении его, — вероятно, завидуя, что он занимает пост в НТО выше их.