Жизнь одного химика. Том 2 - Страница 96

Мне приходилось принимать участие в деятельности особого советского учреждения, именуемого «Международная Книга», которое должно было облегчать покупку иностранных книг и журналов, как отдельным ученым, так и высшим учебным заведениям. Это учреждение было, несомненно, весьма полезно, так как за неимением валюты не было возможности покупать книги заграницей. Благодаря же этой организации можно было приобретать заграничные книги, уплачивая в Москве, в магазине «Международной Книги», на Кузнецком мосту, стоимость книги в червонных рублях, по установленному курсу. Я был назначен членом в Контрольную Комиссию, и в течении нескольких лет принимал участие в делах этого учреждения, пока оно не было переорганизовано на других началах. Хотя это и не отнимало у меня много времени, но я несколько раз порывался освободиться от этих обязанностей, но почему-то очень настаивали на том, чтобы я оставался в этой комиссии. Дела «Международной Книги» шли очень хорошо и она давала даже хорошую прибыль.

В эту командировку, благодаря моей встречи в Берлине с полпредом в Норвегии Суриц, мне удалось побывать в Норвегии. Он достал мне визу и обещал похлопотать о получении разрешения посетить некоторые заводы. В Норвегии мне хотелось осмотреть знаменитые заводы азотной кислоты, которая получалась из воздуха окислением азота в окислы под влиянием горящей вольтовой дуги, развивающей температуру выше 2000 град. Образующиеся окислы азота, в количестве около 2—4%, поглощаются водой и превращаются в азотную кислоту, которая, при обработке ее щелочами, — напр., известью, — дает кальциевую соль азотной кислоты, которую можно употреблять, как удобрительное средство. Открытие этого способа добывания азотистых соединений из азота воздуха принадлежит Биркленду и Эйде; эти заводы уже до войны 1914 года получали таким образом в большом масштабе соли азотной кислоты и крепкую азотную кислоту. Когда я приехалв Христианию (теперь Осло) и явился в управление этих заводов, то получил решительный отказ на осмотр фабриканции селитры и азотной кислоты. Другая цель моей поездки в Норвегию заключалось в осмотре вновь выстроенного громадного Минералогического Института в Осло, директором которого состоял известный минералог Гольдшмидт. Знакомство с этим ученым и осмотр Института доставил мне громадное удовлетворение; в особенности интересно было ознакомление с современными методами рентгеновского анализа для изучения состава минералов и их структуры. Я сделал заметки о всем виденном и впоследствии доложил в Академии Наук о желательности покупки аппаратов для анализа рентгеновским методом, как минералов, так и вообще всех химических соединений. Гольдшмидт показал мне работы по использованию шпатов для извлечения из них калиевых соединений. Я был поражен, с какой настойчивостью ведутся работы в этом направлении, раз это находит себе оправдание для целей улучшения урожаев в сельском хозяйстве страны.

Осмотр Минералогического Института в Осло вполне оправдал мою поездку в Норвегию и впоследствии, когда мне пришлось защищать в советских учреждениях необходимость создания и у нас солидного Минералогического Института, то я ссылался на пример маленькой Норвегии, которая не пожалела средств на создание великолепного Института для исследования своих минеральных богатств.

В Осло я встретил Александру Михайловну Колонтай, с которой я был знаком еще задолго до революции; в то время она была помощницей Сурица, и после его ухода, была назначена полпредом, — сначала в Норвегии, а потом в Швеции. Вместе со мной в Осло приехал прежний муж А. М., Дыбенко, занимавший тогда в СССР пост командира корпуса. Он сохранил с Колонтай дружеские отношения и, видимо, очень уважал ее. На меня Дыбенко произвел впечатление славного человека, безхитростного; но насколько он после прохождения им Академии Генер. Штаба, стал хорошим военным, я судить не мог, так как мы мало говорили на эти темы. В течении нескольких дней моего пребывания в Осло я несколько раз виделся с ними, обедал, был в театре, ездил в воскресенье за город и наблюдал особый спорт, который так любят норвежцы: в праздничный день они целыми семьями отправляются трамваем на горы, окружающие город, и оттуда на санках, на которых помещается почти вся семья, они спускаются обратно в город, проведя несколько часов на свежем воздухе. Мне приходилось также видеть и искусное бегание норвежцев на лыжах, и их удивительные прыжки с гор.

Один раз, возвращаясь в трамвае в Осло из пригорода вместе с Суриц, я встретил бывшего министра иностранных дел Терещенко. Так как мы поздоровались и начали разговаривать, то мне пришлось представить его Сурицу. Мне очень хотелось поговорить с Терещенко наедине, но это мне не удалось сделать, да может быть и к лучшему, так как наша беседа могла попасть в печать, а это было бы нежелательно.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЗНАКОМСТВО С ГОРЬКИМ

В этот мой приезд в Берлин я посетил А. М. Горького. Мое первое знакомство с Горьким произошло в Петрограде, в клубе научных работников, в 1920 году; ему и его гражданской супруге, Марии Федоровне Андреевой, меня представил С. Ф. Ольденбург. Тогда мне не пришлось говорить с ним, и наше знакомство ограничилось самыми заурядными фразами. Другой раз я посетил Горького на его квартире в Петрограде, на Кронверском проспекте, прося его ходатайствовать за арестованного начальника Артиллерийской Академии, С. Г. Петровича, в чем он мне резко отказал. Будучи в Берлине в 1922 году и обедая в одном ресторане на Курфюрстендамм вместе с М. Я. Лапиров-Скобло, я увидал А. М. Горького сидящим за одним столиком с г. Родде, антрепренером, содержавшим в Петербурге известное кабарэ «Вилла Роддэ», — любимый уголок всей богатой кутящей публики, а также и Распутина, который проводил здесь в оргиях целые ночи. Вероятно, Родде сказал Горькому, с кем он кланялся, потому что после этого, Родде подошел ко мне и сказал мне, что Горький хочет поговорить со мной. В то время Горький был занят мыслью устроить в Берлине такой-же клуб для русских ученых, приезжающих заграницу, какой он основал в СССР. Так как питание ученых и организация ученого клуба в Петрограде были осуществлены при помощи Родде (Горький выхлопотал у Ленина разрешение создать помощь ученым не через советские бюрократические учреждения, а через такого ловкого и делового человека, каким являлся Родде), то Горький предполагал и в Берлине привлечь его для этого дела. Горький рассказал мне о своем плане и получил полное мое одобрение этому начинанию; он просил меня как-нибудь зайти к нему на квартиру, находившуюся в то время на Курфюрстендамм, 204. В то время Родде играл роль гида при Горьком и без него он нигде не появлялся.